Повесть о Земском соборе 1613 года
В предлагаемом документе говорится об избрании царём Михаила Фёдоровича Романова. Автор повести не известен. По всей видимости, он принадлежал к посадским людям или иным средним слоям. Это показывается отрицательным отношением к боярам, рассказу о казаках в третьем лице, а также наименованием Фёдора и Михаила Романовых князьями (служилый землевладелец или образованный священник вряд ли мог не знать об отсутствии у них титула). Повесть основывается на слухах и содержит целый ряд явных ошибок, особенно касающихся действий и планов бояр. В то же время некоторые важные сообщения повести подверждаются другими источниками. В частности,о вторжении казаков в заседание Земского собора, их рассказе о мифическом завещании царя Фёдора Ивановича и отказе расходиться до присяги царю Михаилу говорится в показаниях, данных шведам русскими пленными и опубликованных в 1911 г. по шведской рукописи. На основании Повести можно сделать вывод, что участники Земского собора из-за острых разногласий затягивали выборы царя, которые состоялись 21.2.1613 под сильным давлением казаков. Большую часть Смутного времени они поддерживали самозванцев, а отец Михаила занимал при них видное положение. В то же время происхождение делало претендента в общем приемлемым и для бояр. Важнейшим преимуществом Михаила было родство с последним бесспорным царём Фёдором I. Повесть публикуется на языке оригинала.
По взятии царствующаго града Москвы многих литовских людей посекоша, а больших панов по темницам разсадиша и по городом розвозиша, но мысль имеяше с Литвою мирнаго времени.
Донских же и польских[1] казаков въехаше в Москву тогда сорок тысящ[2], а поборники по царствующему граду Москве и по православной вере християнской. И хожаху казаки в Москве толпами, где ни двигнутся гулять в базарь – человек 20 или 30, а все вооруженны, самовластны, а меньши человек 15 или десяти никако же не двигнутся. От боярска же чина нихто же с ними впреки глаголети не смеюще и на пути встретающе и бояр же в сторону воротяще от них, но токмо им главы своя поклоняюще.
Князи ж и боляра московские мысляще на Росию царя из вельмож боярских и изобравше седмь вельмож боярских: первый князь Феодор Ивановичь Мстиславской[3], вторый князь Иван Михайловичь Воротынской[4], третей князь Дмитрей Тимофиевичь Трубецкой[5], четвертой Иван Никитин Романов[6], пятый князь Иван Борисовичь Черкаской[7], шестый Феодор Ивановичь Шереметев[8], седьмый князь Дмитрей Михайловичь Пожарской[9], осмый причитается князь Петр Ивановичь Пронской[10], но да ис тех по божии воли да хто будет царь и да жеребеют[11].
А с казаки совету бояра не имеющи, но особь от них. А ожидающи бояра, чтобы казаки из Москвы вон отъехали, втаи мысляще. Казаки же о том к бояром никако же не глаголете, в молчании пребывая, но токмо ждуще у боляр, кто от них прославится царь быти.
Князь же Дмитрей Тимофиевичь Трубецкой учрежаше столы честныя и пиры многая на казаков и в полтора месяца всех казаков, сорок тысящ, зазывая к собе на двор по вся дни, чествуя, кормя и поя честно и моля их, чтоб быти ему на Росии царем и от них бы казаков похвален же был. Казаки же честь от него приимающе, ядяще и пиюще и хваляще его лестию, а прочь от него отходяще в свои полки и браняще его и смеющеся его безумию такову. Князь же Дмитрей Трубецкой не ведаше лести их казачей[12].
Казаки же не можаху дождати от боляр совету их, хто у них будет царь на Росии. И советовав всем казачьим воинством и приступиша казаков до пяти сот и больше ко двору крутицкаго митрополита[13], и врата выломали, и всыпали во двор, и глаголеша з грубными словесы митрополиту: "Дай нам, митрополит, царя государя на Росию кому нам поклонитися и служити и у ково жалованья просити, до чево нам гладною смертию измирати!" Митрополит же страхом одержим и бежа через хоромы тайными пути к бояром и сказа все по ряду боляром: "Казаки хотят мя жива разторгнути, а прошают на Росию царя"[14].
Князи же и боляра, и дворяне, и дети боярские возвестиша друг друга и собрався на соборное место, и повестиша казаков на собор. И приидоша атаманы казачьи и глаголеша к бояром: "Дайте нам на Росию царя государя, кому нам служити". Боляра же глаголеху: "Царския роды минушася, но на бога жива упование возложим, и по вашей мысли, атаманы и все войско казачье, кому быти подобает царем, но толико из вельмож боярских, каков князь Федор Ивановичь Мстиславской, каков князь Иван Михайловичь Воротынской, каков князь Дмитрей Тимофиевичь Трубецкой". И всех по имени и восьмаго Пронскаго.
Казаки же слушая словес их, изочтоша же всех. Казаки же утвержая боляр: "Толико ли ис тех вельмож по вашему умышлению изобран будет?" Боляра же глаголеша: "Да ис тех изберем и жеребьяем, да кому бог подаст". Атамань же казачей глагола на соборе: "Князи и боляра и все московские вельможи, но не по божии воли, но по самовластию и по своей воли вы избираете самодержавнаго. Но по божии воли и по благословению благовернаго и благочестиваго, и христолюбиваго царя государя и великого князя Феодора Ивановича всея Русии[15] при блаженной его памяти, кому он, государь, благословил посох свой царской и державствовать на Росии князю Феодору Никитичю Романова[16]. И тот ныне в Литве полонен, и от благодобраго корене и отрасль добрая и честь, сын его князь Михайло Федорович[17]. Да подобает по божии воли на царствующим граде Москве и всея Русии да будет царь государь и великий князь Михайло Федоровичь и всея Русии". И многолетствовали ему, государю.
Бояра же в то время все страхом одержими и трепетни трясущеся, и лица их кровию пременяющеся, и ни единаго никако же возможе что изрещи, но токмо един Иван Никитичь Романов проглагола: "Тот князь Михайло Федоровичь еще млад и не в полнем разуме, кому державствовати?" Казаки же глаголеша: "Но ты, Иван Никитичь, стар, в полне разуме, а ему, государю, ты по плоти дядюшка прироженный и ты ему крепкий потпор будеши".
И изобравше посланных от вельмож и посылая ко граду Костроме ко государю князю Михаилу Федоровичю. Боляра же разыдошася вси восвояси. Князь же Дмитрей Трубецкой, лицо у него ту с кручины почерне, и паде в недуг, и лежа три месяца, не выходя из двора своего. Боляра же умыслише казаком за государя крест целовать и из Москвы бы им вон выехать, а самим бы им креста не целовати. Казаки же ведяще их злое лукавство и принужающе прежде, при себе, их, бояров крест целовати. Целовав же [боля]ра крест, та же потом и казаки крест целовав, на Лобное место вынесоша шесть крестов, поставиша казаком на целование.
И приехав государь от Костромы к Москве и поклонишася ему вси, и утвердиша на царствующий град Москву и всея Русии государя царя и великаго князя Михаила Федоровича всея Русии. Казаки же вси, выехав из Москвы, сташа в поле.
_____________________________________________
[1] Возможно, ошибка и речь идёт о волжских казаках.
[2] Явное преувеличение. В то же время, согласно всем источникам, число казаков в несколько раз превышало количество остававшихся в городе дворян.
[3] Мстилавский Фёдор Иванович, кн. (ум. в 1622) – из династии Гедеминовичей, государственный деятель, боярин (1577), первый член Боярской думы (с 1586). В 1605 командовал войсками, действовавшими против Дмитрия Самозванца I, в 1606 участвовал в заговоре против него. В 1610-1612 – глава Семибоярщины. Из-за пожилого возраста и отсутствия детей не был серьёзным кандидатом на престол.
[4] Воротынский Иван Михайлович, кн. (ум. в 1627) – из черниговской ветви Рюриковичей, государственный деятель, боярин (1592). Был муромским, тульским и казанским воеводой, в 1587-1592 гг. находился в ссылке как сторонник Шуйских и противник Б.Ф. Годунова. Принимал участие как в возведении на престол (1606), так и свержении (1610) Василия IV. Член Семибоярщины (1610-1611). Возражал против приглашения на русский престол польского королевича Владислава и в 1611 г. был арестован. В 1613 г. возглавлял депутацию, направленную для ускорения прибытия царя Михаила. В 1620 и 1621 гг. в отсутствии царя в должности первого воеводы управлял Москвой. В конце жизни принял монашество под именем Ионы.
[5] Трубецкой Дмитрий Тимофеевич, кн. (ум. в 1625) – из династии Гедеминовичей, государственный деятель. В 1608 г. перешёл на сторону Дмитрия Самозванца II, пожалован им в бояре, руководил стрелецким приказом тушинского правительства. В 1611-1612 во главе I ополчения осаждал польский гарнизон в Москве. После объединения со II ополчением взял Китай-город. В конце 1612 – начале 1613 наряду с кн. Д.М. Пожарским руководил земским правительством Руси. В конце жизни был наместником Сибири.
[6] Романов Иван Никитич (1560-е – 1640) – из старинного московского боярского рода, двоюродный брат царя Фёдора I, младший брат патриарха Филарета и дядя царя Михаила, боярин (1605). В 1601-1602 находился в ссылке в Пелыме и Нижнем Новгороде, помилован царём Борисом. Член Семибоярщины (1610-1612).
[7] Черкасский Иван Борисович, кн. (ок. 1580-1642) – потомок кабардинских владетелей, двоюродный брат царя Михаила, боярин (1613). В 1598 был стольником, в 1599 арестован по приказу царя Бориса вместе с Романовыми, в 1601 приговорён к ссылке в Сибирь с конфискацией имущества, в 1602 переведён в Нижний Новгород, в том же году помилован. При Василии IV служил воеводой в войсках, действовавших против Дмитрия Самозванца II. В последующим один из ближайших советников царя Михаила, с 1624 г. руководил целым рядом военных и финансовых приказов. Из-за происхождения, а также относительной молодости в 1613 г. серьёзным кандидатом на престол быть не мог.
[8] Шереметев Фёдор Иванович (ум. в 1650) – из старинного боярского рода, боярин (1605). В царствование Бориса был близок к Романовым и лишился части имущества. Был тобольским воеводой. В 1605 г. осаждал Дмитрия Самозванца I в Кромах, после смерти Бориса перешёл на его сторону. Воевода в войсках Василия IV, член Семибоярщины (1610-1612). Способствовал избранию Михаила Романова, вогзлавлял депутацию Земского собора, сообщившую ему об избрании. При Михаиле был одним из высших сановников. В 1646 г. отошёл от дел, в 1649 постригся в монахи под именем Феодосия.
[9] Пожарский Дмитрий Михайлович, кн. (1578-1642) – из стародубской ветви Рюриковичей, боярин (1613). На службе с 1593 г., в 1602 произведён в стольники. При Василии IV полковой воевода. В 1609-1611 воевода Зарайска. Сохранял верность Василию, отказался перейти на сторону Дмитрия Самозванца II, затем не признал решения Семибоярщины о приглашении на престол королевича Владислава. В 1611 участвовал в I ополчении, в уличных боях в Москве был ранен и уехал в своё имение. В 1611-1612 первый воевода II ополчения, после освобождения Москвы вместе с кн. Д.Т. Трубецким руководил земским правительством. При Михаиле командовал армиями, руководил различными приказами и т.п. С 1640 г. не у дел.
[10] Пронский Пётр Иванович, кн. (ум. в 1652) – из рязанской ветви Рюриковичей, боярин (1647). Впервые упоминается в 1608 г., в 1612 стольник. В 1613-1616 холмогорский воевода, в 1616-1617 оборонял Вязьму, при приближении сильной польской рати бежал, за что был высечен кнутом и сослан в Сибирь. К 1622 помилован, был воеводой в различных городах. В 1647 во время отъезда царя управлял Москвой. Претендовать на престол явно не мог из-за невысокого положения.
[11] Изложенный в абзаце рассказ явно является пересказом не слишком достоверных слухов, хотя некоторые кандидаты на престол названы верно. Не названы также претенденты из иностранцев, поддерживаемые некоторыми боярами – шведский прин Карл-Филипп и польский королевич Владислав.
[12] Т.е. не понимал лживости казачьих похвал.
[13] Иона (ум. в 1627) – церковный деятель, настоятель Троицкого Данилова монастыря в Переяславле-Залесском (1589-1606), крутицкий (т.е. московский) митрополит (1613-1624), местоблюститель патриаршего престола (1614-1619), с 1624 на покое. В начале 1613 являлся высшим представителем духовенства в Москве: место патриарха было вакантным, патриарший местоблюститель митрополит Ефрем находился в Казани.
[14] Т.е. «Казаки хотят меня убить и просят для Руси царя».
[15] Фёдор (I) Иванович (1557-1598) – старший из переживших отца сыновей Ивана IV, царь всей Руси с 1584. По мнению большинства историков, был неспособен к правлению и перепоручил государственные дела своему шурину боярину Б.Ф. Годунову. В его царствование было учреждено патриаршество и проведена успешная война со Швецией. Был последним представителем московской ветви Рюриковичей, поэтому его смерть вызвала резкое уменьшение легитимности царской власти, что стало одной из основных причин Смутного времени.
[16] Романов Фёдор Никитич (в монашестве Филарет, ок. 1554-1633) – государственный и церковный деятель, из старинного московского боярского рода, двоюродный брат царя Фёдора I и отец царя Михаила. Боярин (1586-1600), был псковским наместником, воеводой. В 1600 по приказу царя Бориса, видевшего в Романовых соперников, пострижен в монахи. В 1605 при Дмитрии Самозванце I стал ростовским митрополитом, в 1608 захвачен войсками Дмитрия Самозванца II и назначен патриархом в тушинском правительстве. В 1610 освобождён московскими войсками, принял участие в свержении Василия IV и стал сторонником Семибоярщины. Был направлен послом для переговоров о воцарении на Руси королевича Владислава, настаивал на принятии им православия. После провала переговоров арестован поляками (1611), в 1619 г. освобождён и возведён в патриархи. Был соправителем сына с титулом великого государя. Княжеского титула не имел. Впрочем, возможно автор использует титул как показатель высшего положения. Младший брат Фёдора Иван князем не называется, хотя автор осведомлён о родственных связях.Завещание царём Фёдором престолу Ф.Н. Романову является выдумкой.
[17] Михаил Фёдорович Романов (1596-1645) – царь всей Руси с 1613, основатель династии Романовых. Во время осады Москвы I и II ополчениями находился в городе. После освобождения Москвы уехал в Кострому. Княжеского титула до воцарения не имел. Возможно, именуется князем в переносном смысле (см. прим. 16). Приходился двоюродным племянником последнему бесспорному царю Фёдору I и был признан элитой и народом законным государем. Его правительство прекратило Смуту, заключило мирные договоры с Швецией и Польшей, добившись возвращения части их захватов, ввело назначение во все уезды воевод, ограничивших местное самоуправление, стало создавать полки «нового строя» и первые промышленные предприятия. Продолжалось заселение Сибири, была проиграна Смоленская война.
Собороное уложение 1649 года
Соборное уложение 1649 г. является наиболее полным сводом законов России до XIX в. Порядок его разработки и источники Уложения указываются в его преамбуле. Издание нового свода законов было связано с двумя основными причинами. Во-первых, в результате различных реформ II половины XVI – I половины XVII вв. Судебник 1550 г. крайне устарел. Многочисленные новые законы не публиковались и нередко были известны лишь приказу, по докладу которого были изданы, что вело к хаосу в законодательстве. Во-вторых, в середине XVII в. Россия оказалась в состоянии кризиса. Существующие порядки вызывали массовое недовольство, которое нередко приводило к восстаниям. Различные сословные группы требовали реформ в своих интересах. Соответственно новое Уложение должно было по возможности выполнить эти требования и упорядочить законодательство.
Эти задачи были выполнены. Соборное уложение охватывает все отрасли законодательства: уголовное, гражданское (земельное, обязательственное, наследственное и др.), процессуальное право. Более или менее подробно рассматривается правовое положение всех основных сословий: помещиков и вотчинников, духовенства, посадских людей, крестьян, холопов. Имеются отдельные статьи о служилых людях по прибору. По полноте изложения и юридической технике Соборное уложение намного превосходит судные грамоты и судебники.
В отличие от Судебников, в Уложении материальное право преобладает над процессуальным. Впервые подчёркивается огромное значение монархической власти. Ограничивались имущественные права и самоуправление церкви. В то же время закрепляются отдельные институты сословно-представительной монархии, прежде всего губное самоуправление. В уголовном праве вводится массовое использование смертной казни. Она предусматривается по 60 статьям. Также было увеличено число преступлений, караемых лишением свободы. В отличие от Судебника 1550 г., в большинстве случаев указывались его точные сроки. В области гражданского права относительно подробно регламентируется вопросы земельной собственности, возмещения ущерба и т.п. В семейном праве закрепляется главенство родителей над детьми и мужа над женой, а также фактическое объединение собственности супругов.
При расследовании тяжких уголовных преступлений основными доказательствами были данные под пыткой показания подозреваемого, а также его репутация, выясняемая путём опроса соседей. Именно их показания, а также наличие или отсутствие судимости определяли, будет ли подозреваемый подвергнут пытке. В то же время был отменён предусмотренный Судебником 1550 г. арест на основании одних показаний о плохой репутации. При рассмотрении относительно маловажных уголовных дел основным доказательством были свидетельские показания, в гражданских спорах – документы. Судебный поединок не предусматривался, использование в качестве доказательства присяги одной из сторон было сведено к минимуму.
Применительно к сословному строю Уложение, с одной стороны, выполняло требования отдельных сословий (в т.ч. некоторые весьма существенные), с другой, закрепляло закрепощение всех сословий государством. В частности, подтверждалось правовое сближение поместий с вотчинами. Закреплялась монополия служилых людей по отечеству на владение вотчинами и холопами. Владеть последними могли также высшие духовные чины. Посадские люди получили монополию на постоянную торговлю и ремесленное производство (на продажу) в городах и прилегающих территориях. С другой стороны, они окончательно прикреплялись к своим общинам. Регламентировались их повинности в пользу государства до охраны арестантов включительно. Вводился бессрочный розыск беглых крестьян. Очень подробно рассматривался статус холопов. Подчёркивалась добровольность вступления в их число, продумывались способы борьбы с соответствующими злоупотреблениями.
Уложение выгодно отличается и от предшествующего, и от последующего законодательства по языку. В нём нет как свойственных Русской правде и судебникам устаревших слов и выражений, так и изобилия иностранных слов, введённых в законодательство Петром I. Уложение формально действовало до 1835 г., хотя многие его положения были пересмотрены в ходе реформ начала XVIII в.
В лето 7156 го(да) июля, в 16 день, государь царь и великии князь Алексеи Михайлович[1], всея Русии самодержец, в двадесятое лето возраста своего, в третьее лето Богом хранимыя своея державы[2], советовал с отцем своим и богомольцом, святейшим Иосифом, патриархом Московским и всея Русии[3], и с митрополиты, и со архиепископы, и с епископом, и со всем освященным Собором, и говорил с своими государевыми бояры, и с околничими, и з думными людьми, которые статьи написаны в правилех Святых Апостол, и Святых Отец, и в градцких законех греческих царей[4], а пристойны те статьи к государьственным и к земским делам, и те бы статьи выписать, и чтобы прежних великих государей, царей и великих князей росийских, и отца его государева, блаженныя памяти великого государя, царя и великаго князя Михаила Феодоровича всея Русии, указы и боярские приговоры на всякие государьственные и на земские дела собрать, и те государьские указы и боярские приговоры с старыми судебниками справити. А на которые статьи в прошлых годех, прежних государей в Судебниках указу не положено, и боярских приговоров на те статьи не было, и те бы статьи по тому же написати и изложити по его государеву указу общим советом, чтобы Московского государьства всяких чинов людем, от болшаго и до меншаго чину, суд и росправа была во всяких делех всем ровна. И указал государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Русии то все собрати, и в доклад написати бояром, князю Никите Ивановичю Одоевскому[5], да князю Семену [6]Васильевичю Прозоровскому, да околничему князю Федору Федоровичю Волконскому[7], да дьяком Гаврилу Левонтьеву, да Федору Грибоедову[8]. А для того своего государева и земского великого царьственного дела указал государь, по совету со отцем своим и богомольцем, святейшим Иосифом патриархом Московским и всея Русии, и бояре приговорили выбрать из столников, и из стряпчих, и из дворян московских и из жилцов, из чину по два человека, также всех городов, из дворян и из детей боярских[9] взяти из больших городов, опричь Новагорода по два человека, а из новгородцов с пятины по человеку, а из менших городов по человеку, а из гостей трех человек, а из гостиные и из суконные сотен[10] по два человека, а ис черных сотен и из слобод, и из городов с посадов по человеку, добрых и смышленых людей, чтобы его государево царьственное и земское дело с теми со всеми выборными людьми утвердити и на мере поставить, чтобы те все великие дела, по нынешнему его государеву указу и Соборному Уложенью, впредь были ни чем нерушимы. И по государеву, цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии указу, бояре князь Никита Ивановичь Одоевской с товарыщи, выписав ис правил Святых Апостол и Святых Отец, и из градских законов греческих царей, и из старых судебников прежних великих государей, и из указов блаженные памяти великаго государя, царя и великого князя Михаила Феодоровича всея Русии, и из боярских приговоров, и которых статей в прежних судебниках, и во указех прежних государей, и в боярских приговорех не написано, и те статьи написав вновь к государю приносили. И в нынешнем во 157-м году, октября с третьего числа,[11] государь царь и великий князь Алексей Михайловичь всея Русии самодержец, со отцем своим и з богомольцем святейшим Иосифом, патриархом Московским и всея Русии, и с митрополиты, и со архиепископы и с епископом, также и с своими государевыми бояры, и с околничими, и з думными людьми того собрания слушал, и выборным людем, которые к тому общему совету выбраны на Москве и из городов чтено, чтобы то все Уложенье впредь было прочно и неподвижно. И указал государь то все Уложенье написать на список и закрепити тот список святейшему Иосифу, патриарху Московскому и всея Русии, и митрополитом, и архиепископом, и епископу, и архимаритом и игуменом, и всему освященному собору, и своим государевым бояром, и околничим, и думным людем, и выборным дворяном и детем боярским, и гостем, и торговым и посадъцким людем Московского государьства и всех городов Росийского царства. А закрепя Уложение руками, указал государь списати в книгу, и закрепить тое книгу дьяком Гаврилу Левоньтьеву, да Федору Грибоедову, а с тое книги для утверженья на Москве во все приказы и в городы, напечатать многие книги, и всякия дела делать по тому Уложению. И по государеву, цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии указу, то Уложение на список написано. И святейший Иосиф, патриарх Московский и всея Русии, и митрополиты, и архиепископы, и епископы, и архимариты, и игумены, и весь освященныи собор также и бояре, и околничие, и думные люди, и выборные дворяне, и дети боярские, и гости, и торговые посадцкие люди к тому Уложению на списке руки свои приложили. И с того Уложенья списан список в книгу, слово в слово, а с тое книги напечатана сия книга. А как то Уложение по государеву, цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Русии указу, чтено выборным людем, и в то время в ответной полате, по государеву указу сидел боярин князь Юрьи Алексеевичь Долгорукой[12], да с ним выборные люди.
Глава I а в ней 9 статей о богохульниках и о церковных мятежникак
1. Будет кто иноверцы, какия ни буди веры, или и русской человек, возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на честный крест, или на Святых Его угодников, и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма[14], и того богохулника обличив, казнити, зжечь.
2. А будет какой бесчинник пришед в церковь Божию во время святыя Литургии, и каким ни буди обычаем, Божественныя Литургии совершити не даст, и его изымав и сыскав про него допряма, что он так учинит, казнити смертию безо всякия пощады[15].
3. А будет кто во время святыя Литургии и в и(ы)ное церковное пение, вшед в церковь Божию, учнет говорити непристойные речи патриарху, или митрополиту, или архиепископу и епископу, или архимариту, или игумену и священническому чину, и тем в церкви Божественному пению учинит мятеж, а государю про то ведомо учинится и сыщется про то допряма, и тому бесчиннику за ту его вину учинити торговая казнь.
4. А будет кто, пришед в церковь Божию, учнет бити кого ни буди, и убьет кого досмерти и того убойца по сыску самого казнити смертью же.
5. А будет ранит, а не досмерти убьет, и ему учинити торговая казнь без пощады, и вкинути в тюрму на месяц, да на нем же взяти раненому за увечье бесчестье[16] вдвое.
6. А будет такой бесчинник кого ни буди в церкви Божии ударит, а не ранит, и его за такое бесчиние бити батоги[17], да на нем же взяти тому, кого он ударит, бесчестие.
7. А будет кого обесчестит словом, а не ударит, и его за бесчинъство посадити в тюрму на месяц. А кого он обесчестит, и тому доправить на нем бесчестье, чтобы на то смотря в церкви Божии никакова бесчинъства не было.
8. А в церкви во время церковнаго пения, государю царю и великому князю Алексею Михайловичи всея Русии и великому господину святейшему Иосифу патриарху Московскому и всея Русии, и митрополитом и архиепископом и епископом, никому ни о каких своих делех не бити челом, чтобы от того в церкви Божии церковному пению смятения не было, понеже церковь Божия устроена приходити на молитву. И православным християном подобает в церкви Божии стояти и молитися со страхом, а не земная мыслити.
9. А будет кто, забыв страх Божии, и презрев царьское повеление, учнет ему государю, или патриарху, или иным властем, в церкви Божии во время церковнаго пения, о каких своих делех бити челом, и того челобитчика за то вкинуть в тюрму, на сколько государь укажет.
Глава II о Государьской чести, и как его Государьское зодровье оберегать а в ней 22 статьи
1. Будет кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоровье злое дело, и про то его злое умышленье кто известит, и по тому извету про то его злое умышленье сыщетса допряма, что он на царское величество злое дело мыслил, и делать хотел, и такова по сыску казнить смертию.
2. Такъже будет кто при державе царьского величества, хотя Московским государьством завладеть и государем быть и для того своего злово умышления начнет рать збирать, или кто царьского величества с недруги учнет дружитца, и советными грамотами ссылатца, и помочь им всячески чинить, чтобы тем государевым недругом, по его ссылке, Московским государьством завладеть, или какое дурно учинить, и про то на него кто известит, и по тому извету сыщетца про тое его измену допряма, и такова изменника по тому же казнити смертию.
3. А будет кто царьского величества недругу город здаст изменою, или кто царьского величества в городы примет из и(ы)ных государьств зарубежных людей для измены же, а сыщется про то допряма, и таких изменников казнити смертию же.
4. А будет кто умышлением и изменою город зазжжет, или дворы, и в то время, или после того зажигальщик изыман будет, и сыщется про то его воровство допряма, и его самого зжечь безо всякого милосердия.
5. А поместья и вотчины и животы изменничьи взяти на государя.
6. А жены будет и дети таких изменников про ту их измену ведали, и их по тому же казнити смертию.
7. А будет которая жена про измену мужа своего, или дети про измену же отца своего не ведали, и сыщется про то допряма, что они тоя измены не ведали, и их за то не казнити, и никакова наказания им не чинити, а на прожиток из вотчин и ис поместей им, что государь пожалует.
8. А будет после которого изменника останутся дети, а жили те его дети до измены его от него в розделе, а не с ним вместе, и про измену его те его дети не ведали, и животы у них и вотчины были свои особные, и у тех его детей животов их и вотчин не отъимати.
9. А будет кто изменит, а после его в Московском государьстве останутся отец, или мати, или братья родные, или неродные, или дядья, или иной кто его роду, а жил он с ними вместе, и животы и вотчины у них были вопче, и про такова изменника сыскивати всякими сыски накрепко, отец и мати и род его про ту его измену ведали ли. Да будет сыщется допряма, что они про измену того изменника ведали, и их казнити смертию же, и вотчины и поместья их и животы взяти на государя.
10. А будет про них сыщетъся допряма, что они про измену того изменника не ведали, и их смертию не казнити, и поместья и вотчины и животов у них не отъимати[19].
11. А будет которой изменник быв в котором государьстве, выедет в Московъское государство, и государь пожалует его, велит ему вину его отдати, и ему поместья дослуживатися внов, а в вотчинах его государь волен, а прежних его поместей ему не отдавать.
12. А будет кто на кого учнет извещати великое государево дело, а свидетелей на тот свой извет никого не поставит, и ни чим не уличит, и сыскать про такое государево великое дело будет нечим, и про такое великое дело указ учинить по разсмотрению, как государь укажет.
13. А будет учнут извещати про государьское здоровье, или какое изменное дело чьи люди на тех, у кого они служат, или крестьяне, за кем они живут во крестьянех, а в том деле ни чем их не уличат, и тому их извету не верить. И учиня им жестокое наказание, бив кнутом не щадно, отдати тем, чьи они люди и крестьяне. А опричь тех великих дел ни в каких делех таким изветчиком не верить.
14. А которые всяких чинов люди учнут за собою сказывать государево дело или слово, а после того они же учнут говорить, что за ними государева дела или слова нет, а сказывали они за собою государево дело или слово, избывая от кого побои, или пьяным обычаем, и их за то бить кнутом, и бив кнутом, отдать тому, чей он человек.
15. А будет кто изменника догнав на дороге убьет, или поимав приведет к государю, и того изменника казнить смертью, а тому, кто его приведет или убьет, дати государево жалованье из его животов, что государь укажет.
16. А кто на кого учнет извещати государево великое дело, или измену, а того, на кого он то дело извещает в то время в лицах не будет, и того, на кого тот извет будет сыскати и поставить с и(ы)зветчиком с очей на очи, и против извету, про государево дело и про измену сыскивати всякими сыски накрепко, и по сыску указ учинить, как о том писано выше сего.
17. А будет кто на кого доводил государево великое дело, или измену, а не довел, и сыщется про то допряма, что он такое дело затеял на кого напрасно, и тому изветчику тоже учинити, чего бы довелся тот, на кого он доводил.
18. А кто Московского государьства всяких чинов люди сведают, или услышат на царьское величество в каких людех скоп и заговор, или иной какой злой умысл и им про то извещати государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Русии, или его государевым бояром и ближним людем, или в городех воеводам и приказным людем.
19. А будет кто сведав, или услыша на царьское величество в каких людех скоп и заговор, или иной какой злой умысл, а государю и его государевым бояром и ближним людем, и в городех воеводам и приказным людем, про то не известит, а государю про то будет ведомо, что он про такое дело ведал, а не известил, и сыщется про то допряма, и его за то казнити смертию безо всякия пощады.
20. Такъже самовольством, скопом и заговором к царьскому величеству, и на его государевых бояр и околничих и на думных и на ближних людей, и в городех и в полкех на воевод, и на приказных людей, и ни на кого никому не приходити, и никого не грабити и не побивати.
21. А кто учнет к царьскому величеству, или на его государевых бояр и околничих и думных и ближних людей, и в городех и в полкех на воевод, и на приказных людей, или на кого ни буди приходити скопом и заговором, и учнут кого грабити, или побивати, и тех людей, кто так учинит, за то по тому же казнити смертию безо всякия пощады.
22. А будет ис которого города, или ис полков воеводы и приказные люди отпишут к государю на кого на служилых, или иных чинов на каких людей, что они приходили к ним скопом и заговором, и хотели их убити; а те люди, на кого они отпишут, учнут бити челом государю на воевод и на приказных людей о сыску, что они скопом и заговором к ним не прихаживали, а приходили к ним немногие люди для челобитья, и по тому челобитью про них в городех сыскивати всем городом, а в полкех всеми ратными людьми. Да будет сыщется про них допряма, что они в городех и в полках к воеводам приходили для челобитья, а не для воровства, и их по сыску смертью не казнити. А воеводам и приказным людем, которые на них отпишут к государю ложно, за то чинити жестокое наказание, что государь укажет.
Глава III о Государеве двоер, чтоб на Государеве двоер ни от кого никакова бесчиньства и брани не было
1. Будет кто при царском величестве, в его государеве дворе и в его государьских полатах, не опасаючи чести царского величества, кого обесчестит словом, а тот, кого он обесчестит, учнет на него государю бити челом о управе, и сыщется про то допряма, что тот, на кого он бьет челом, его обесчестил, и по сыску за честь государева двора того, кто на государеве дворе кого обесчестит, посадити в тюрму на две недели, чтобы на то смотря иным неповадно было впередь так делати. А кого он обесчестит, и тому указати на нем бесчестье.
2. А будет кто в государеве дворе кого задерет, из дерзости ударит рукою, и такова тут же изымати, и неотпускаючи его про тот его бой сыскати, и сыскав допряма за честь государева двора посадити его в тюрму на месец. А кого он ударит, и тому на нем доправити бесчестье. А будет кого он ударит до крови, и на нем тому, кого он окрававит, бесчестье доправити вдвое, да его же за честь государева двора посадити в тюрму на шесть недель[21].
3. А будет кто при царьском величестве вымет на кого саблю, или иное какое оружье, и тем оружьем кого ранит, и от тоя раны тот, кого он ранит, умрет, или в те же поры он кого досмерти убьет, и того убойца, за то убойство самого казнити смертию же. А хотя будет тот кого тот убойца ранит, и не умрет, и того убойца по тому же казнити смертию, да из животов его взяти убитого кабалныя долги[22].
4. А будет кто при государе вымет на кого какое ни буди оружье, а не ранит, и не убиет, и того казнити, отсечь рука.
5. А будет кто в государеве дворе, и не при государе, на кого оружие вымет, а не ранит, и того посадити на три месяцы в тюрму. А будет ранит, и на нем раненому доправити бесчестие и увечье против окладу вдвое, да его же дати на поруки в том, что ему без указу ис того города, где он кого ранит, не съежжати до тех мест, покаместа раненой обможется или умрет. А будет раненой обможется[23], и тому, кто его ранит, отсечь рука. А будет тот раненой от раны умрет, и того, кто его ранит, казнити смертию.
6. Такоже царьского величества во дворе на Москве, или где изволит царьское величество во объезде быти, и ис пищалей и из луков и из и(ы)ного ни ис какова оружья никому без государева указу не стреляти, а с таким оружьем в государеве дворе не ходити. А будет кто в государеве дворе на Москве, или в объезде кого ранит, или кого убиет досмерти, и того казнити смертию же.
7. А будет кто на государеве дворе, на Москве, и в объезде, учнет ходити с пищальми и с луками, хотя и не для стрелбы, и ис того оружья никого не ранит и не убиет, и тем за ту вину учинити наказание, бити батоги и вкинути на неделю в тюрму.
8. А кому лучится стояти в государевых в дворцовых селех, и тем в государевых прудех и в озерах рыбы на себя не ловити. А будет кто без государева повеления в дворцовых селех учнет в государевых прудех и в озерах рыбу ловити, и на том взяти на государя пеня, или ему наказание учинити, что государь укажет
9. А будет кто царьского величества во дворе украдет что ни буди впервые, и сыщется про то допряма, и того бити кнутом. А будет того же татя с краденым в государеве дворе поймают в другие, и того бити кнутом же, да вкинути на полгода в тюрму. А будет тот же тать поиман будет с краденым в государеве дворе в третьие, и ему за то отсечь рука, чтобы на то смотря иным неповадно было воровати, в государеве дворе красти.
Глава IV о подпищиках, и которые печати подделывают
1.Будет кто грамоту от государя напишет сам себе воровски или в подлинной государеве грамоте и в и(ы)ных в каких приказных писмах что переправит своим вымыслом, мимо государева указу и боярскаго приговору, или думных и приказных людей и подъяческия руки подпишет, или зделает у себя печать такову, какова государева печать, и такова за такия вины по сыску казнити смертию.
2.А будет кто воровством же учнет отъимати государевы печати от государевых грамот, или от иных каких приказных писем, и те государевы печати учнет к иным каким воровским писмам прикладывати, или будет кто учнет какия писма воровством же наряжати, и приказныя писма переправливати мимо государева указу, и того казнити смертию же, а писмам его нарядным ни в чем не верити.
3.А будет кто такия писма зделав умрет, а после его те писма объявятся у племяни, или у прикащиков его, и то его племя и прикащики учнут по тем писмам о каком деле государю бити челом, и про них сыскати, каким обычаем те им писма досталися, и где их взяли, и про то они ведали ли, что те писма нарядные. Да будет про них в сыску скажут, или они и сами в том повинятся, что они про то ведали, что те писма воровские, нарядные, а держали они их у себя для своих пожитков и корысти, и тех людей по тому же казнити смертию.
4.А будет про них в сыску скажут, что они те нарядные писма держали у себя не ведая того, что они зделаны воровски, и их за то смертию не казнити, только тем нарядным писмам ни в чем не верити, и суда по них ни на кого не давати.
Глава V о денежных мастерах, которые учнут делати воровские деньги
1.Которые денежные мастеры учнут делати медные или оловяные, или укладные денги, или в денежное дело, в серебро учнут прибавливати медь или олово или свинец, и тем государеве казне учнут чинити убыль, и тех денежных мастеров за такое дело казнити смертию, залити горло.
2.А будет золотых и серебреных дел мастеры возмут у кого золотое и серебреное дело, и учнут в золото и в серебро мешати медь же и олово и свинец, и их по сыску за то бити кнутом. А что они кому учинят убытка тем, что в золото, или в серебро подмешают меди, или олова, или свинцу, и то на них доправя отдати тому, кому они такой убыток учинят.
Глава VI о проезжих грамотах в и(ы)ные государьства
1. А будет кому лучится ехати из Московского государьства для торгового промыслу или иного для какого своего дела в и(ы)ное государство, которое государство с Московским государством мирно, .и тому на Москве бити челом государю, а в городех воеводам о проезжей грамоте, а без проезжей грамоты ему не ездити. А в городех воеводам давати им проезжие грамоты безо всякого задержания.
2. А будет которые воеводы проезжих грамот кому вскоре давати не учнут, и тем учинят кому простой и убытки, и в том на них будут челобитчики, и сыщется про то допряма, и воеводам за то быти от государя в великой опале. А что они кому учинят убытка, и то на них доправити вдвое, и отдати челобитчиком.
3. А будет кто поедет в которое государьство без проезжия грамоты, и быв в и(ы)ном государьстве приедет в Московское государьство, а иной кто учнет на него извещати, что он ездил бес проезжие грамоты самоволством для измены, или для иного какова дурна, и по тому извету про того, кто ездил в и(ы)ное государство без государевы проезжие грамоты, сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет про него в сыску скажут, что он впрям ездил в и(ы)ное государство бес проезжие грамоты для измены, или для иного какова лихого дела, и того по сыску за измену казнити смертию.
4. А будет в сыску объявится, что он ездил в и(ы)ное государство бес проезжие грамоты для торговаго промыслу, а не для измены, и ему за то учинити наказание, бити кнутом, чтобы на то смотря иным неповадно было так делати.
5. А которых порубежных городов в уездех государевы дворцовые села и черные волости, и всяких чинов людей вотчины и поместья сошлися с Литовскими и с Немецкими[26] с порубежными землями, и государевы земли проходили в Литовскую и в Немецкую сторону, а Литовская и Немецкая земля проходила в государеву сторону, а государевых дворцовых и черных волостей крестьяне и помещики и вотчинники и их люди и крестьяне чрез те Литовския и Немецкия порубежныя земли ездят из города в город бес проезжих грамот, и съезжаются с литовскими и с немецкими людми, и им того в вину не ставити для того, что они с литовскими и с немецкими с порубежными людми живут смежно.
6. А будет кто порубежных городов помещики и вотчинники почают в людех своих и во крестьянех какое дурно или измену, и им про то извещати государю, и в городех о том воеводам подавати изветныя челобитныя, и людей своих и крестьян приводити. А воеводам тех людей, на кого будет извет, роспрашивати и сыскивати про них, против извету, всякими сыски накрепко и писати о том к государю, а тех людей, на кого будет извет, до государева указу сажати в тюрму.